28 января 2018, воскресенье

В современный период руководством многих государств, их профильных ми­нистерств и ведомств, экспертами и средствами массовой информации большое внимание уделяется проблеме гибридных войн. Это обусловлено увеличением числа вооружённых и иных кон­фликтов в различных регионах мира, изменением их характера, а также тяже­стью последствий для политической, экономической и социальной сфер тех го­сударств, которые вовлечены в эти конфликты.

В настоящее время согласованного и нормативно закреплённого понятия гибридной войны не имеется. Большинство экспертов в качестве наиболее пол­ного определения такой войны рассматривают формулировку, предложенную Лондонским Международным институтом стратегических исследований (IISS), в соответствии с которой гибридная война – это использование военных и не­военных инструментов в интегрированной кампании, направленной на дости­жение внезапности, захват инициативы и получение психологических преиму­ществ, используемых в дипломатических действиях, масштабные и стреми­тельные информационные, электронные и кибероперации, прикрытие и сокры­тие военных и разведывательных действий в сочетании с экономическим дав­лением.

Одной из актуальных проблем при изучении и осмыслении феномена гибридных войн, разработки мер по отражению вооружённого, экономиче­ского, информационного и иного воздействия видится проблема правового обеспечения противодействия таким войнам.

В рассматриваемом контексте правовое обеспечение целесообразно рассматривать как совокупность нормативно-организационного воздействия с помощью юридиче­ских средств и способов на обществен­ные отношения, складывающиеся в об­ласти противодействия гибридным войнам, а также организационно-правовых мероприятий по противодействию таким войнам.

Исходя из этого в систему правового обеспечения противодействия гибридным войнам целесообразно включать:

1) подсистему правовых норм, регулирующих отношения в области про­тиводействия гибридным войнам;

2) подсистему организационно-правовых мероприятий, направленных на предотвращение, обнаружение, ликвидацию или локализацию угроз, связанных с гибридными войнами.

Формирование системы правовых норм, регулирующих отношения в об­ласти противодействия гибридным войнам, является одним из важнейших на­правлений в данной сфере.

При этом на современном этапе представляется це­лесообразным выделять:

1) наиболее важные сегменты противодействия гибридным войнам, кото­рые требуют правового обеспечения:

государственная безопасность;

военная безопасность;

2) направления противодействия гибридным войнам, требующие право­вого обеспечения:

предотвращение угроз, связанных с гибридными войнами;

обнаружение таких угроз;

ликвидация или локализация таких угроз.

Правовое обеспечение государственной и военной безопасности в совре­менных условиях обусловлено тем, что в рамках гибридных войн применяются «гибридные методы». Как справедливо отмечает начальник Генерального штаба Вооружённых Сил РФ, генерал армии Герасимов В.В. такие методы представляют собой комплекс «политических, экономических, информацион­ных и других невоенных мер, реализуемых с опорой на военную силу… Их со­держание заключается в достижении политических целей с минимальным воо­руженным воздействием на противника. Преимущественно за счёт подрыва его военного и экономического потенциала, информационно-психологического давления, активной поддержки внутренней оппозиции, партизанских и диверсионных методов».

Реализация таких методов традиционно рассматривается как разведыва­тельно-подрывная деятельность или деятельность, направленная на причинении ущерба национальной безопасности государства. В частности, термин «разве­дывательно-подрывная деятельность» используется в законодательстве Респуб­лики Казахстан (ст.ст. 1, 3 Закона Республики Казахстан «О контрразведы­вательной деятельности») и Кыргызской Республики (ст.15 Закона Кыргыз­ской Республики «Об органах национальной безопасности Кыргызской Респуб­лики»). В нормативных правовых актах Республики Таджикистан используется термин «разведывательная, подрывная и иная враждебная деятельность, на­правленная на причинение ущерба национальной безопасности» (ст.14 Закона Республики Таджикистан «Об органах национальной безопасности Республики Таджикистан»). В нормативных правовых актах Республики Беларусь и некоторых других государств – членов Организации Договора о коллективной безопасности (далее – ОДКБ) использу­ется термин «разведывательная и иная деятельность, направленная на причине­ния (нанесения) ущерба национальной безопасности».

Рассматривая правовое обеспечение государственной безопасности, разведывательно-подрывную деятельность (разведывательную и иную деятельность, направленную на причинение (нанесение) ущерба национальной безопасности) необходимо относить к основным угрозам в данной сфере. Такую деятельность целесообразно рассматривать как совокупность любых действий, осуществляемых иностранными государствами, специальными службами иностранных госу­дарств, иностранными организациями или их представителями либо отдель­ными лицами из числа иностранных граждан или лиц без гражданства, которые включают в себя, как правило, действия невоенного характера:

1) вмешательство во внутренние или внешние дела государства;

2) воздействие на политиче­ские и социально-экономические процессы, происходящие в государстве, на государственные органы страны, а также на физиче­ских и юридических лиц страны в целях:

ослабления обороноспособности, общественной безопасности государ­ства;

принятия заве­домо невыгодных для государства решений, заключения кабальных или заведомо невыгодных для государства или её хозяйственных обществ международных договоров;

ухудшения международных отношений государства с дру­гими странами;

создания социально-политической напряженности внутри государства;

формирования угрозы возникновения чрезвычайных ситуаций;

создания препятствий для нормальной деятельности государственных ор­ганов;

3) ведение разведывательной деятельности;

4) осуществление экстремистской или террористической деятельности в отношении государства и его граждан;

5) деструктивное информационное воздействие;

6) дискредитацию государства или иные явно недружественные полити­ческие акции в отношении государства, создающие напряжен­ность, кризисную ситуацию, другие подобные обстоятельства.


Фактически все указанные действия входят в состав методов ведения гибридных войн. При этом необходимо обратить внимание на «иностранный компонент» таких действий – иностранные государства, специальные службы иностранных госу­дарств, иностранные организации или их представители либо отдельные лица из числа иностранных граждан или лиц без гражданства.

В ряде стран ОДКБ, помимо уже сложившихся элементов правового обеспечения государственной безопасности (установление правовых основ деятельности органов безопасности, уголовно-правовой ответственности за шпионаж и т.п.), реализуются и иные правовые меры для адекватного реагиро­вания на современные угрозы. Например, в 2015 г. в Российской Федерации в Уголовный кодекс введена статья 284.1, которая устанавливает ответственность за осуществление деятельности на территории Российской Федерации ино­странной или международной неправительственной организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной на территории Россий­ской Федерации её деятельности. В 2005 г. в Уголовный кодекс Республики Бе­ларусь введена статья 3691, которая устанавливает ответственность за дискре­дитацию Республики Беларусь, а в 2011 г. – статья 3581, устанавливающая от­ветственность за агентурную деятельность. В 2016 г. в Республике Казахстан принят закон «О контрразведывательной деятельности».

Вместе с тем правовое обеспечение государственной безопасности, осо­бенно в контексте противодействия гибридным войнам, требует более систем­ного подхода. Как представляется, такой подход должен предусматривать меры:

1) принятие соответствующих профильных законов:

закона «Об обеспечении национальной безопасности»;

закона «О контрразведывательной деятельности», который бы преду­сматривал, помимо установления основ противодействия разведывательно-под­рывной деятельности, полномочия органов безопасности адекватно реагировать на соответствующие угрозы;

закона «Об информационной безопасности»;

2) установление уголовной и иных видов ответственности за деяния, составляющие разведывательно-подрывную деятельность (разведывательную и иную дея­тельность, направленную на причинение (нанесение) ущерба национальной безопасности);

3) формирование организационно-правовых механизмов, направленных на предотвращение в дальнейшем совершение такой деятельности (например, признание организации террористической или экстремистской).

Правовое обеспечение военной безопасности в Республике Беларусь, как и в других государствах – членах ОДКБ, традиционно носит системный характер и является достаточно полным. В частности, данная сфера регулируется законами «Об обороне», «О Вооружённых Силах Республики Беларусь», «О военном положении».

В качестве основных военных угроз в контексте противодействия гиб­ридным война можно рассматривать следующие действия военного характера:

1) создание и подготовка незаконных вооруженных формирований, их деятельность на территории государства или на территориях его союзников;

2) использование иностранными государствами или организациями во­енно-политического давления, новейших технологий информационно-психоло­гической борьбы для вмешательства во внутренние дела государства с целью обеспечения собственных интересов;

3) деятельность международных террористических и радикальных орга­низаций и группировок, в том числе кибертерроризм, усиление позиций рели­гиозного экстремизма в сопредельных странах.

Вместе с тем данные законодательные акты и иные связанные с ними акты законодательства ориентированы, в первую очередь, на традиционные ме­тоды ведения военных действий и не всегда учитывают методы гибридных войн. В связи с этим в государствах – членах ОДКБ формируются различные организационно-правовые механизмы, использование которых позволяет адек­ватно реагировать на соответствующие угрозы.

В качестве мер правового обеспечения военной безопасности в контексте противодействия гибридным войнам целесообразно рассматривать:

1) формирование необходимых сил противодействия соответствующим угрозам;

2) установление правовых основания задействования таких сил;

Например, в Российской Федерации в 2016 г. принят Федеральный закон «О войсках национальной гвардии Российской Федерации», который преду­сматривает, в частности, участие таких войск в борьбе с терроризмом и экстре­мизмом, а также в территориальной обороне. При это руководство войсками национальной гвардии осуществляет Президент Российской Федерации.

В Республике Беларусь в 2015 г. принята новая редакция Закона Респуб­лики Беларусь «О военном положении», которая в числе иных оснований для введения военного положения предусмотрены такие угрозы как:

возникновение очагов вооруженных конфликтов, направленных против независимости, территориальной целостности, суверенитета и конституцион­ного строя Республики Беларусь;

иная деятельность другого государства (других государств), экстремист­ских, в том числе террористических, организаций, расположенных на террито­рии другого государства (других государств), включая заявления и демонстра­цию силы, осуществляемые в нарушение Устава ООН и указывающие на подго­товку к нападению.

В июне 2017 г. в Беларуси в первом чтении принят законопроект о внесе­нии изменений и дополнений в некоторые законы Республики Беларусь по во­просам обороны. В частности, законопроект предусматривает внесение измене­ний и дополнений в Закон Республики Беларусь «О Вооружённых Силах Рес­публики Беларусь», в соответствии с которыми Вооружённые Силы могут быть применены не только для обеспечения военной безопасности и вооруженной защиты Республики Беларусь, её суверенитета, независимости и территориаль­ной целостности, но и для защиты конституционного строя. Кроме того, в каче­стве основных задач предусматривается участие Вооружённых Сил в разреше­нии внутреннего вооруженного конфликта.

Надо признать, что сущность традиционных военных действий, которые ведут регулярные вооруженные силы, понятна, то об гибридных формах и способах ведения военных действий известно мало. Необходимо учитывать, что в современных условиях организация противодействия гибридным методам не может и не будет являться исключительной прерогативой органов военного управления. Учитывая характер таких методов и тенденции развития направлений их использования, можно обоснованно констатировать, что задачи по предотвращению, обнаружению и нейтрализация таких угроз в первую очередь должны решаться органами безопасности и правоохранительными органами. И только на этапе открытого вооруженного конфликта в действие ступят Вооруженных Силы. В связи с этим возрастает роль науки, которая должна обеспечить осмысление соответствующих процессов и предложить адекватные рекомендации по повышению эффективности деятельности по противодействию гибридным войнам.

Поделиться в социальных сетях:

Оставьте комментарий

Ваше имя*:
Ваш комментарий:
Подписаться на комментарии (впишите e-mail):
Введите код с изображения:
* — Поля, обязательные для заполнения